?

Log in

Кенни
20 January 2013 @ 09:45 pm
4  
Неужто так назначено Судьбой,
Чтоб нам в руках быть чьей-нибудь игрушкой:
Сначала родственников и ближайших взрослых,
Потом их призраков, потом - воспоминаний,
То есть, самих себя, - и так всю жизнь.

Сначала мама совладать с собой
Тебя научит, если ты послушен,
Потом учитель, а затем ты посох
И сам покорно вручишь в час свиданья
Своей подруге: "Властвуй надо мной!"

Ты говоришь ей "Правь" - она тиранит.
Ты скажешь "Прекрати" - не прекратит.
И разве же свобода больше ранит,
Что узы привлекают, как магнит?

Потом к тебе приходит Господин
И говорит: "Бежать меня не надо.
Чтобы избегнуть вечных мук и ада
Освободись от уз и жди один.

И через год, а может, через тыщу,
Любимою и златом испытав,
Приду, как тать, и, спящим не застав,
Как тать тебя навеки и похищу".

Неужто так назначено Судьбой:
То ты идёшь, покорен, как ягнёнок,
То буйствуешь, едва бежав пелёнок,
То вот опять становишься овцой,

Но в страхе наказания спешишь
К чужому пастырю, и там, прибившись к стаду,
Бредёшь у ног его и ждёшь награды,
А получаешь кнут... - и так всю жизнь?

Тебе прикажут "Влево" - ты направо,
Тебе "Направо" скажут - ты застыл.
Свобода - из какого она сплава
Что пробует оковы тёмных сил?

Смотри, как глупо, о мой Господин,
Перед тобой выплясывает клоун,
Навзрыд читая речи покаянья.
Ведь это тот, кто притворился спящим,
В ту ночь, когда его ты посещал.

Теперь же он до старческих седин
Не прекратит свои часы злословить.
Но что ему страшней: с тобой свиданье,
Или побег? А может, ему слаще
Твоих врагов приветливый оскал?
 
 
Кенни
20 January 2013 @ 03:10 pm
3  
Хотя, если рассуждать серьёзно, то мне и написать нечего, и оставить после себя нечего. Все мои мысли вертятся вокруг одного: как сейчас плохо, и как раньше было хорошо. Это те же самые мысли, которые изводили меня в самые худшие минуты моей жизни. Мог ли я сделать как-то иначе? Мог ли я что либо изменить? Я прихожу к выводу, что нет; есть вещи, которые ставят меня в тупик перед неразрушимой стеной собственного ничтожества, и всё, что могу сделать - это действовать в пространстве с этой стороны стены, где цветут полевые цветы и зеленеет трава. Но я знаю, что часть моей жизни лежит по ту сторону, и над ней я не властен, и никогда не был властен, как бы ни клялся в этом. Мне кажется, что (хотя кто-то может утверждать иначе) что такая зона есть у каждого человека. Самое страшное - когда она оказывается ареной для сражения. 
На стороне, мне посильной, у меня не осталось никаких возможностей. И как бы я ни старался... мне кажется, что так было всегда. Или с какого-то момента. Я не могу вспомнить, когда это началось. ..
 
 
Кенни
20 January 2013 @ 02:56 pm
2  
Воля к жизни сильней, чем здравый рассудок, она сильнее даже страха смерти и угрозы страшных мук. Однако она слепа...
И при этом она и есть страх смерти, порой доводящий человека до безумия, когда он сам отчаянно бросает себя в паутину смертельной опасности. Например, сейчас мои записи могут привести меня к невозможному непереносимому приговору, но мысль о том, что это занятие, быть может, - единственная возможность сохранить себя для жизни, сохранить что-то жизненно важное, не даёт мне покоя, как будто не выдать каких-то роковых сведений, а впасть в забвение здесь - гибель.
 
 
Кенни
20 January 2013 @ 04:51 am
1  
Первоначально я боялся сойти с ума, поэтому получить бумагу и чернила стало моей навязчивой идеей. В подземельях особого опасного отдела я никак не мог поверить, что ещё не в Азкабане. Я надеялся избавиться от мыслей, которые не прекращались у меня в голове. Я надеялся выписать их всех из головы, чтобы бесконечное думанье оставило меня в покое. Теперь мне кажется, что если я попытаюсь сделать это, то вообще запутаюсь в цепочке слов, которая ползёт и ползёт внутри черепной коробки от одного уха к другому, ниоткуда появляясь и исчезая. Однако теперь у меня есть надежда посмотреть на них со стороны, перечитать и разобраться в этом змеином клубке. Надо только выхватить одну мысль и начать его разматывать. И надо также быть осторожным, потому что эти записи, как дал мне понять *чёрканье* *чёрканье*
 
 
Кенни
05 August 2011 @ 05:09 am
180 Albert Street, Scotland, Edinburgh EH7 5NA, United Kingdom - это адрес дома, где снимал квартиру Кенни. 
 
 
 
Истер-Роуд (на юг, вид от дома на утёс Салисбари).

 
 
 
 
 
 
Кенни
Наша фамилия, как и фамилия королей Ирландии из династии И'Нэйл - Лохлэнн, произошла не от ирландского названия Норвегии, как можно подумать, а от территории в центре Ирландии, где располагался Тирон, земля Эогана.

Шотландские Маклохлины - потомки древнего ирландского короля Эогана Мак Нейла (V век), сына Верховного Короля Ирландии Нейла Девять Заложников. Маклохлины являются одними из последних ныне существующих магических семей волшебного клана Эогана и династии И'Нэйлов.

Впервые волшебники этого клана прибыли в Каледонию во время расширения Дал Риады. Начиная с XI века, когда земли Альбы были освобождены от нашествия викингов, можно проследить родословную Маклохлинов, расселившихся в Аргайле. Семейный герб этого рода вы видите в первом ряду в различных его вариациях. Девиз во все времена был один: "Cuimnig do geallamnaca", что означает "Помни свои обещания".

Во втором ряду находятся герб ирландских Маклохлинов, которые никогда не переселялись в Шотландию, поэтому мы с ними мало контактируем, и герб шотландского клана Мак Лаклан, который кровно не имеет отношения к потомкам Эогана. С семьёй и родом Маклохлин Мак Лакланы имеют некоторые родственные связи в результате соседства. Например, Осла Моргана Маклохлин, мама Кеннета, произошла из этого клана. Последний герб - общий для различных ветвей этого клана.

Уоллос Бейл Маклохлин, отец Кеннета, возглавляет в данный момент волшебников нашего рода. Наш родовой замок Эдвингард сокрыт в горах, и на некоторые праздники мы по традиции собираемся там. В остальное же время семьи волшебников нашего рода живут в отдельных крофтах в Аргайле и других землях Шотландии.
McLaughlin